ПТСР, КПТСР и когнитивные нарушения

Понятие психической травмы в современной клинической психологии. ПТСР как расстройство интеграции травматического события: повторное переживание, избегание, ощущение текущей угрозы, гипервозбуждение. КПТСР как более широкое нарушение самоорганизации: симптомы ПТСР плюс аффективная дисрегуляция, негативная Я-концепция и нарушения отношений.

Отличие одиночной травмы, повторной травматизации, хронической межличностной травмы и травмы развития. Почему КПТСР нельзя понимать только как «тяжелую форму ПТСР». Клинические ошибки: когда комплексную травму принимают за тревожность, депрессию, «сложный характер», сопротивление, созависимость или пограничную организацию без учета травматического анамнеза.

Нейробиология ПТСР и КПТСР простым языком. Роль миндалины в обнаружении угрозы, гиппокампа в контекстуализации памяти, префронтальной коры в регуляции реакций, контроле внимания, телесной чувствительности, роль сети исполнительного контроля и сети пассивного режима работы в саморегуляции.
Нисходящая регуляция как способность более сложных корковых систем «тормозить» и направлять эмоционально-реактивные системы. Почему при ПТСР мозг быстро реагирует на возможную угрозу, внимание сужается, тело остается «наготове», а клиенту трудно успокоиться даже при рациональном понимании безопасности.
HPA-ось, кортизол, хроническая стрессовая нагрузка, нейровоспаление и возможные долгосрочные когнитивные последствия травмы. Как объяснять клиенту симптомы без стигматизации и без идеи «со мной что-то не так».

Травматическая память как особая организация опыта: интрузии, флешбэки, сенсорные фрагменты, телесные реакции, нарушение вербализации и дефицит автобиографической интеграции. Почему клиент может одновременно навязчиво помнить фрагменты травмы и не иметь связного рассказа о событии.
Отличие обычной автобиографической памяти от травматической памяти. Фрагментарность, сенсорная насыщенность, ощущение “это происходит сейчас”, нарушение временной перспективы и трудность встроить травматический опыт в целостный нарратив.
Почему психологу нельзя требовать от клиента немедленного последовательного рассказа. Травматический материал может проявляться через тело, образы, обрывки воспоминаний, избегание, стыд, вину, аффективные провалы и диссоциацию.

ПТСР и КПТСР как состояния, при которых страдают не только эмоции, но и когнитивное функционирование. Внимание как «ворота» к высшим психическим функциям: устойчивое, селективное и распределенное внимание, смещение внимания к угрозе, трудность переключения и истощаемость.
Рабочая память, исполнительные функции и ингибиторный контроль. Почему клиенту трудно удерживать инструкции, выполнять домашние задания, вести дневники, отслеживать триггеры, планировать действия и завершать начатое. Как отличать сопротивление от когнитивной перегрузки, диссоциации и дефицита исполнительного контроля.
Когнитивный профиль КПТСР: более выраженные трудности селективного внимания, зрительной памяти, контроля цели, планирования и поддержания терапевтического фокуса. Роль эмоциональной дисрегуляции в усилении исполнительной дисфункции.

КПТСР как последствие хронической межличностной травматизации, травмы развития, насилия, пренебрежения, нарушения привязанности и длительного опыта небезопасных отношений. Как травма затрагивает не только память о событии, но и базовую организацию Я.
Аффективная дисрегуляция: вспышки, паника, эмоциональные качели, онемение, стыд, вина, самоповреждающее поведение и длительное застревание в негативных состояниях. Негативная Я-концепция: «я сломана», «со мной что-то не так», «я недостойна любви», хроническая дефектность и токсичный стыд.
Нарушения отношений и социального познания: недоверие, избегание близости, зависимые и созависимые паттерны, ожидание отвержения, восприятие нейтральных сигналов как угрозы, сложность выдерживать конфликт без разрушения связи. Терапевтический альянс как центральная лечебная среда при КПТСР.

Травма-информированное интервью и клиническая формулировка случая. Что уточнять в анамнезе: возраст начала травматизации, длительность, повторяемость, отношения власти и зависимости, наличие поддержки, диссоциацию, самоповреждения, зависимости, когнитивные жалобы, качество сна, телесные симптомы и текущие риски.
Когда можно переходить к переработке травматического материала, а когда необходима стабилизация. Риски преждевременной экспозиции: ретравматизация, усиление диссоциации, выпадение из терапии, рост самоповреждающих импульсов, разрушение альянса и перегрузка нервной системы.
Фазовая модель помощи: безопасность, стабилизация, навыки саморегуляции, работа с когнитивной нагрузкой, переработка травматического материала, интеграция опыта, восстановление будущего и агентности. Адаптация терапии под нарушения внимания, памяти и исполнительного контроля.